Главная Горный туризм Дневник похода.2007г.
Дневник похода.2007г. PDF Печать E-mail
(1 голос, среднее 5.00 из 5)
Автор: Ромашка   
17.12.2009 20:36

Автор: Роман Глыбовский (погиб в горах в 2010)

«Вот чистый лист бумаги,
Вот не пройденная даль.
И море вытекает из реки».

3.08

Мы выгрузились у первой большой лужи на дороге. Дальше водитель не поехал. Сережа пошел искать лошадей, а мы напали на дыни. Сценка: курица идет за лошадью.
Пока ждем, вдарили по ягодам. У арыка растут два вида алычи: красная крупная и черная мелкая. И слива незрелая. Но вкусная! Советуют рвать по две ягоды, — одну в карман, а другую в рот. Чтобы эксперты потом разобрались, от чего померJ. Димка Ильин вышагивает в закатанных ярко-алых шароварах, как петух. Будет нас защищать.
Нашли грузовик вместо лошадей, и едем в кузове. Скоро дорога входит в каньон с высоченными отвесными стенами. Очень крупные формы рельефа. Прямоугольные перья и узкие прямоугольные расщелины между ними. Кое-где валяются кубические валуны размером с небольшой домик. Стены над дорогой нависают, и мы порой едем в нише. Все из конгломерата. Страшно смотреть на висящие над головой валуны. Ехали весело. Одно время от нас удирали мотоцикл с четырьмя киргизами и коляской, человек на лошади и осел. Комично так. Наперегонки. Коляска прыгает, осел ушами дрыгает, и мы на ЗИЛе несемся следом. ЗИЛ победил, а может, кишлак кончился.

А теперь дорога то размыта, и машина того гляди упадет, а то проходит прямо по воде и валунам. Чувствуется, как машина мучается. Колесо спустило, мужики меняют его. Мы залезли на камень, и любуемся закатным светом впереди, в пространстве расширяющейся долины. До него еще ехать. На каждом повороте думаешь, что дальше придется идти пешком. Вот машина едет в считанных сантиметрах от скалы. Убираю с борта руку. Один киргиз едет на подножке, ища дорогу. Часто слезает и идет впереди. Народ полустоит полулежит на рюкзаках, а когда машина клюет носом, он делает упор рожей. Вот долина расширяется, но ехать не становится легче. Оглядываюсь назад, и называю все это «кубические горы».
Две девчушки-лапушки одинаковые у дороги. Улыбаются. Симпатичные и миловидные.
Нас везут киргизы, которые едут к кому-то там на пикник. Везут в кузове козу. Нас приглашают недвусмысленными жестами выпить с ними. Страшновато.
Ночь. Со мной творится что-то странное.
Конец дороги. Грязь и гуано. Ночной аврал по разгрузке рюкзаков и постановке лагеря в полной темноте. Наскоро едим арбуз с салом. У Наташи очень сильно болит голова. Сидит в коллапсе, и таблетки не помогают. Говорит, что пройдет. В палатке хорошо. Рядом лежит шустрая, мелкая и слегка вредная Ленка Капустина. (Да простит она меня, если случайно это прочитаетJ. Лен, прости, а?)

4.08

Доброе ясное утро. Солнце, роса, растрепанные тучки вокруг гигантских зубьев впереди.

горы вокруг все были освещены серебристым светом. Дивно. То ли под лампой, то ли под крышей.
Наташа спрашивает у Мирона Захаровича про скороварку, не взорвется ли. Надо знать, кто такой Мирон Захарович . До мозга костей технарь и изобретатель. Неутомимый исследователь и ходячая энциклопедия. А историй расскажет столько, что непонятно, как они в него помещаются. Наташа спрашивает: «Не взорвется ли? Ты испытывал?». Вообще-то, глупый вопрос. (Да простит меня теперь НаташаJ). Скороварка ведь из магазина, не самодельная. Да и как испытывать? Взорвать и померить, при каком давлении она взорвется?J Но мы добросовестно прикидываем расчетное давление, усилие на крышке и прочность ее крепления. Не только ноги хочется размять.
Первый переход. Под Димкой Ильиным сломался мост. Из четырех бревен два слетели с берега в воду. Он просто встал в речку с высоты около метра. С тяжелым рюкзаком! Мы с большой опаской перешли по оставшимся двум бревнам. Я, так сильно молясь, для меня ведь такой трюк может плохо кончиться . Мне ведь нельзя прыгать. Вспомнил сразу про сванскую страховку. Немножко держит ;-)
Красиво вокруг.
Часть группы испугалась — пошли вброд. А метрах в двухстах выше был хороший мост. Рюкзак полный весит больше тридцати килограмм. Иду. Не шибко, но и не отставая. Жарко. Иду раздетый, а Наташа все жужжит: обгоришь, да обгоришь. Не сможешь идти. Заботится, хороший медик. Уж дважды намазался, и рюкзак огромный как козырьком закрывает 95% тела. Знала бы она, чего надо бояться! Ругает, что не взял х/б футболку. Знала бы она, почему я ее не взял. Отмазался с миром. Пусть медик спокойнее спит.
Привал под тенью дерева. Киргизы катают девушек на лошадях и угощают куртом и лепешками. Сережа говорит: «Может, оставим их здесь?» Это про девушек, которые так хорошо смотрятся на лошадях. Ребята (киргизы) идут вверх собирать малину. Мы с Лехой Корягиным заговорили про малиноопасные склоны, на которых группа падает, и поднять ее невозможно пока не наестся. Рассказал, как у них в пешеходной шестерке был черничник сложностью 3Б . Фотографируемся с киргизами и идем дальше.
Прошли четыре брода в носках. Речки маловодные. Один раз рюкзаки помогли перевезти киргизы, а в другие разы пришлось тащить на себе. Ноги больно. Потом вошли в очередной каньон. В уникальный, хочется сказать «водопадный» каньон. Я бы сказал, водопадоопасный для фотографа. Потому что фотограф там встает как заупрямившийся ишак, и сдвинуть его не может целая группа. Водопады на каждом шагу. Слева и справа. Даже скалы сочатся. На протяжении километра - десяток водопадов. Плавные мощные линии скал и упруго сопряженные, соперничающие с ними линии воды.
Лошади варварски поедают малину. Листья! Вот, вандалы! А над нами высятся пояса скал, окаймленных елями. Сияют в высоте под козырьками туч. Смотри! Орлы круги наматывают. Целая стая вокруг башни.
Следующий переход был тяжелым. Мы с Мироном Захаровичем отстали. Он идет тяжело (ему 55), а я — на нуле физических сил после болезни, да и  функционально ущербен. Он лежит между камнем и рюкзаком никакой. Но вид колоритный и взгляд весьма бодрый.
Вместе с ним думали как обойти подтаявший снежный мост в огромном конусе нерастаявшей лавины. Перекусываем и идем. Пот со лба льет в три ручья. Киргизские детки вверху долины собирают малину. Одни. Трудятся целый день. Горы здесь напоминают Узун-Кол, только гораздо живописнее. Здесь гораздо лучше, чем даже на Терскее. Хочу привести сюда группу. Реально ли?
Ориентируемся. Карта не все скалы отражает. Лес есть, а он не обозначен. Притоки есть, а на карте — нет. Упремся в развилку, тогда поймем. Вот и я уперся в развилку жизни.
В вечерних лучах солнца угадывается скальная стена, в которой нам предстоит искать перевалы. Слияние рек забито лавинным снегом, а скалы с елями потрясают своим изяществом. Сама стройность, и при всей экзотичности, пахнет чем-то родным. Ведь первое знакомство, тактильно-самостоятельное, с горами произошло на Чимгане. Безумно прекрасном собою, как известно.

6.08.

Доброе утро! Красивое утро! Учитывая разницу в часовых поясах, вспоминаю, что дома все еще спят.
Наступил на шхельде в воду, поэтому иду в альпинистских ботинках. Зато обгоняю группу по камням реки, в то время как они пробираются по крутой скользкой траве берега. Выходим на очередную лавину. Лавина опять пахнет хвоей. Ветры веют холодные снежные и теплые хвойные, чередуясь.

Леха потерял тапок на снегу. А Дима Науменко подстраховался:
Каньоны, броды, скользкие камни. Наконец, мне надоело беречь сухие ноги, надел легкие ботинки и пошел по воде. Ассоциации:
По колено в воде
По разливам бреду.
Я иду сквозь тебя
Пока есть мои силы.
Даже если уже
Никуда не иду…
Мы почти в цирке. Красновато-фиолетовая стена распахнулась. В ней четыре наших перевала. Ооочень круто. Под ногами появились давно знакомые примулки, еще какие-то диковинные цветочки и дикий лук. Премся по ручью, потом сухому ручью. Думаем-гадаем о седловинах. Неизведанный край! По азимуту вычислили перевалы для первопроходжений. Пальцем в небо. Сейчас идем. А меня смущает, что скалы впереди, окаймляющие седловину, намного ниже хребтов справа. Не перескочить бы вместо основного хребта через боковой отрог. Все, что мы имеем, это непонятное описание и плохие фотографии, сделанные в апреле месяце. Ничего по ним не понять, там все засыпано снегом. Ходили отчаянные маевцы под руководством Петра Рыкалова; много прошли, но плохо описали. По дороге — нераспустившиеся незабудки. Вот букетик на фото.
На привале сидим, любуемся далями. Приблизились к преддверию неба. Ребята давно шутят: местные сказали, что бараны дохнут. Спросили у них, почему. «Какая-то язва». То ли моровая, то ли сибирская. Ребята вспоминают про ящур и организм, ослабленный алкоголем. Опять про заразы и особо опасные инфекции шутят. А я подумал про сибирскую язву…
Доперлись до последнего цирка, предстоит ночевка на снегу или на валунах. Мы решили свою палатку поставить на снегу, выбрав мягкость взамен тепла. Вот и надели все на себя. Тоже мне теплый район! Скорее всего, колечко срывается, будет радиалка. Мы с Димкой дежурим. 15:00. Сходили далеко и трудно за водой, зажгли примус. Говорят, нужно кипятить чай. Потом — не нужно. Наташа решает, завхоз — совсем юный, а руководитель спит. Полезли в палатку, постелились. Приходит завхоз: «Делаем кофе с халвой». Вылезаем опять, у меня эмоции :-{}. Мирон Захарович сидит одиноко.  Переход тому назад он сказал, что валит вниз, и не нужна ему пятерка. Кончилось здоровье у мужичка. Уговариваем потерпеть. С ним интересно, но идет он…
Сидим, смотрим в летящие дали. Взгляд летит между горами и облаками. Там Северный Тянь-Шань или Таласский хребет. Солнышко и тени гуляют по желто-зеленым горам, по дальним красным скалам, а дальше под солнцем чернеет Таласский хребет.
А сзади — волнистые красно-серые скалы. Волнами струятся вертикально, напоминая фарш из мясорубки. Думаем о названии перевала. Предложение: Самара. В честь той женщины, что накормила вчера ребят мясом. Я обратил внимание на вид скал. Родилась идея: перевал 'Фарш'. Шутка.
Вечером сходили в разведку. Нашли перевал! Трудность примерно 1Б. Ходил искать спуск; там сыпуха с небольшими поясами скал. Еще  одна седловина направо. Итак, намечается связка и два очень ценных перевала. И у меня личная победа. Прыгает Ромушка по осыпям и быстрее всех одолел глиссирование на спуске. Слава Богу за все. «Наказуя, наказа мя Господь, смерти же не предаде мя». И вам спасибо, милые мои помощники и молитвенники. Только след в след спускаться по снегу и подниматься носками врозь пока не могу. Следующая
задача.

Мне было трудно весь день, мы набрали километр высоты, и я не мог сосредоточиться.

7.08.

Мы дежурим. Холодное утро. В окружении розовых заиндевевших вершин ползаю как замерзшее насекомое. И внутри все скрипит (дерет). Нога болит и еле ходит. Димка Ильин, мне кажется, раздраженный.
Вчера зашел спор. Мирон Захарович рассказал как какой-то альпинист прошел южное зеркало Ушбы, забив там шлямбурную дорожку. Без этого оно в принципе не проходится. Говорят многие, испортил гору. Я спросил, почему, кому это мешает? Чувствую интуитивно, что они правы, но хотел рационального объяснения. Сергей начал с давлением спорить. Говорить о реакции иностранцев на простой крюк. Что как это противно, что все маршруты избиты крючьями. Я согласен. Это искусственно снижает сложность и эстетическое восприятие маршрута. Но это согласие с трудом удалось вставить в маленькие паузы, и вряд ли его кто расслышал. Мне интересно было узнать про тот маршрут, на который без шлямбуров никто не сунулся бы и не увидел бы их с других маршрутов. Ответ был таков: «Не можешь ходить так, не суйся. И тебе, Рома, нельзя ходить с иностранцами». В принципе, Сергей - уравновешенный человек. Не понимаю, почему люди меня так воспринимают? Записывают в какой-то враждебный лагерь и не слышат, что говорю. По сути: думаю, должна быть золотая середина. А то можно будет сказать: раз не можешь ходить босиком по камням, то не суйся в горы. Или: не умеешь есть сух-пай, не ходи далеко, а то придется брать примус. Примус портит экологию. Это вопрос допустимости человеческих приспособлений.
Стали наливать набранную с вечера в бутылки воду в кастрюлю и по ошибке из последней бутылки вылили туда спирт. Ни воды ни спиртаL. Спирт технический, так что добро пришлось вылить. Пошел далеко вниз за водой. В третий раз уже. Путь по каменистому выносу лавины, где двух камней устойчиво лежащих не найти. Обратно с закрытой клавой за скользкую ручку и сумкой бутылок мне поднималось очень трудно. И горняшка началась. Но быстро утешился когда опять увидел изящные линии хребтов, светящимися прозрачными складками окаймляющие светящийся круг неба. Нижние складки — зеленые и плотные, образуют завитки наподобие воронки. Но и они светятся, золотистой зеленью. И тишину, молчащий, в неподвижности и всеобъемлемости схваченный сознанием простор. У меня напрашивается сравнение с прозрачным кристаллом, не имеющим, однако, граней, и даже границы. Но круглым, совершенным. Наверное, так понималась Василием Великим грань между творением видимым и умопостигаемым. Континуум.

 

Быстро поднялись на знакомый уже перевал. Прыгаем вниз по очень жестким осыпям. С рюкзаком это значительно тяжелее. Но все равно прыгается. Здесь нужны железные ноги. Твердые стальные пружины. Час десять спуска, и от напряжения даже сводит в животе. Спуск по тонкому слою щебенки, лежащему на гладких скалах, а потом по селевому выносу. Он представляет собой сцементированную мелкую осыпь, на которую набросаны разнокалиберные камни. Основание очень жесткое, и ботинок по нему скользит рывками и очень быстро. Камни по нему катятся, создавая еще более неравномерное скольжение. Не упасть очень сложно. И медленно идти не можется. Вот и бежишь агрессивно, напролом. Хвоста не хватает для балансировки. Бедные ботинки! Держись, сильно не гнись, коленка! Шум, гром, пыль и искры из-под копыт. Спустились! Я третий, и это чудо. Немножко помогло многолетнее умение. Но перевал, названный по имени речки Жол-Бакан хочется переименовать в Долбакан. Потому что почти весь спуск проходил по долбанному желобу в середине селя. В нижней трети прыгал с щебеночной подушки на подушку, перескакивая твердые участки, и с наслаждением «плыл» с рюкзаком, оседая и покачиваясь, по гремящим крупным камням. Грустил по Биллу Гейтсу и его мелкомягкой фирме. Каждое неудачное поскальзывание, — и коленка согнута больше, чем она может согнуться. Выскакивает из-под ноги круглый камень, и ножка, резко выпрямляясь, принимает весь наш вес. Кайф! Но получилось, и быстро. Ура, я не торможу группу! Да и удовольствие погреметь горами булыжников тоже немаленькое. На первой траве сидим под дождем, остальных ждем. Полдня не пили, и воды ни капли нет. Пришел сантехник , и говорит:
— Летняя профилактика.
Пришел пожарник , говорю ему:
— Все внутри горит, туши.
— Водки нема.
Ящерица подглядывала, пока я писал. А я ничего такого и не писал J.
На обед остановились когда дошли до первой воды. Ноги горят. Пошел дождь. Приготовили с Димкой обед. Ребята поели и сидят под полиэтиленом, у Димы длинный плащ, а я в короткой куртке стараюсь спасти от промокания ноги. То рюкзаком закрою, то сяду под него клубочком, да больная нога торчит. А дождь вялый все идет и идет. В промозглой сырости, беззащитности перед этим дождем особо взалкал тепла. Идем ничего, только медленно, препятствий неожиданных много. Горы хороши, люди средни. Чего не желать идти?
Спустились в роскошную лесную долину. Запись в техническом отчете: «ориентир — Западный Тянь-Шань, малинник». Здесь дико, нетронуто, труднодоступно и очень красиво. Хочу еще сюда. Ребята, Коля с Виталиком, уселись на камень посреди малинника и голосят: «Мы за этой малиной ухаживали, поливали, камушек к камушку укладывали. За сбор малины вас по сто сом. Даже двести, — нас двое». Завтра перевал, которого не видно, и по какой речке идти, тоже не видно. Напросился в разведку. Вволю налазился по скалам, обходя разломы в лавине, забившей собой все узкое русло ручья на протяжении километра. Русло поворачивает, а надо посмотреть его направление и все притоки. В месте поворота лавинный снег напоминает самый настоящий ледопад.
В обход скалистого устья прошел траверсом по заосшим склонам крутизной 35–45 градусов. Шиповник белый как в моем первом походе и ревень. Еле залез, круто! Сидел верхом на остром выступе на высоте около 50м над каньоном. Живописные кусты в сумерках, отвесные склоны напротив с ниточками ручьев. Обрыв подо мной приятно щекочет нервы. А сидишь устойчиво:-) Еле-еле до сумерек успел заглянуть за поворот русла и сфотографировать. РазведчикJ. Поразительно, сколько снега в ущелье среди заросших лесом и по-летнему цветущих скал. Какие ж здесь лавины бывают в апреле-мае?!? Обратно — бегом по осыпям и скалам, еле нашел кратчайший путь в этом лабиринте. Обрывы, тупиковые полки и крутые кулуары, неизвестно куда выводящие. Спустившись, почти в темноте бежал по верхушкам речных валунов. Вновь счастье такого бега, как в 2000 году после прогулки к стене Гвандры. Глаза смотрят то за два-три шага вперед, то на камень, на который вот-вот наступишь. Мозг должен быстро вычислить, насколько надежно лежит камень, на который приземляется нога, какое возможно скольжение, и как наступить чтобы камень не кувыркнулся. Одновременно «прорабатывать» варианты дальнейшего маршрута, считаясь с возможностями равновесия, максимальной длины прыжка и т.д. Оптимизировать прыжки по скорости и экономичности хода. Да и проработать вариант, куда уйти в случае срыва. И мгновенно на него переключиться если выяснится, что нога вот-вот наступит на живой камень. Учитывать непрерывно обратную связь от нервных окончаний мышц и датчика равновесия. Рассчитывать управляющие усилия десятков мышц, учитывая сложнейшую механику и кинематику тела. И все это в реальном времени. Частная задача опознания камней в сумерках становится особо сложной. Все тончайшие переходы оттенков надо преобразовать в углы и свойства поверхностей. При этом можно думать о чем-то абстрактном. Так интересно наблюдать со стороны, будучи участником процесса. Какие же у нас вычислительные возможности! Вот, разложил по задачкам процесс ходьбы, программист бывший!

Мирон Захарович отчаливает, жалко. Будет ждать нас озере Сары-Челек. Отдыхать, травки и камушки собирать. У него и коленка разболелась , коллега.
А утро прекрасно и солнечно. Леса очерчены боковым солнцем. Вершины сияют в синеве. А мы тормозим. Сергей мне совсем не верит. Хотя, для меня результаты разведки ясны как белый день. Зачем ходил, когда нет доверия к информации? Больше не пойду. Буду сидеть в тени, пусть сами ошибаются и исправляют. Так спокойнее, меньше споров и страстей. Идем во второй из трех сливающихся ручьев, откуда вчера спустились. На каждом шагу возникают споры, и я, как назло, всегда оказываюсь прав. Так бы ладно, да правота так и подмывает. Никто во внимание не принимает и не следует. Это Господь меня врачует от гордости. Так явно и забавно. Жалко только, перевал так и останется неправильно отмеченным в отчете.

Ну вот и на велосипедиках покатались. Точнее, не на велосипедиках, а на велотренажерах. Сидим на скальном острове среди зыбучих сыпух. Ноги одурели от сползания. Народ про шашлыки заговорил… Есть какое-то счастье ползти, уткнувшись лицом в камни, равномерно пыхтеть и ни о чем не думать. Перед лицом только раскаленные кирпичного цвета плиточные камни. А зеленые парковые дали позади. Щелкнул веселую солнечную картинку.

На седловине нас застал град. Хорошо, что не дождь, - град хоть отскакивает от одежды. За перевалом сквозь град — синие дали. Сквозь светящуюся пелену проглядывает наша красавица - неприступная стена. Отсюда отчетливо видны горизонталные каменные пояса, которые на контрфорсах изгибаются по форме привидений из мультика про Карлсона. А градины прыгают как веселые мячики и потоком устремляются в спусковой кулуар. Достали тент от палатки и сидим впятером на рюкзаках. Хорошо, что в касках, — голове не холодно. Впереди слонце и сзади солнце, а у нас зеленое небо над головами, точнее, на головах. Слушаем неравномерный стук. Штаны мокрые, коленка ноет.
Светка Покревская уронила вниз новенькую фирменную каску. Она так красиво и долго прыгала желтеньким огоньком. Я спускался первым. Только собрался ее поднять и аккуратно положить на скалу, да нечаянно спустил камень из-под ног, и он столкнул ее дальше. Полет был еще эффектнее и окончился в ранклювте. Пришлось мне путешествовать по леднику, пересекая место, куда группа сыпала камни, спасать каску. Подошел ниже чем надо, пришлось с рюкзаком подниматься. Подходя к скалам, провалился больной ногой в дырку. Но не больно. Полез по льду вверх и нашел. Поцарапалась, бедненькая. Отскочила амортизационная прокладка для головы. А Светке урок.
Меня очень радует свобода передвижения. Процентов 75, наверное. Кошки и ледник. Наконец-то! Все-таки, я могу ходить по горам!
Каким ясным светом сияют желтые маки на морене! На крутом травянистом увале останавливаемся на ночлег. Обзор 210 градусов. Просто смотровая площадка. У ребят сломалась дуга от палатки. Еле-еле починили.
Вот и вечер. С Димкой Науменко ловим остатки заката на облаках в районе вершин. У него телескопическая Сони. Сидим, любуемся на лиловую стену, такие же облака и обсуждаем особенности нашего глаза. Нежнейшие, тончайшие цвета. Это вечернее пиано. А днем в голове Сергея свирепствовал дюльфер . От дождя и громких лучей солнца, наверное. Там, где вполне проехал бы мой пешкарус, проползли сначала групповые веревки. Ну дюльфер так дюльфер. Перевал оценили как 2А. Мне кажется, он проще.

9.08

«Природа здесь давно уже с приветом…»
Премся по луково-чесночным зарослям. Попадаются белые васильки. Пахнет салатом. Намучались, прыгая по травянистым складкам. Воды нет. Говорят: «Ничего здесь хорошего». Я не согласен. Трава хорошая. Быки будут со мной согласны. Сплошной сочный салат. Смотрим путь до заброски. Ох, наломаемся. Четыре больших отрога. Все реки текут в обрывистых берегах. За день не пройти. Лучше свалить совсем вниз и подняться по долине. Такая особенность района. Все спускаемся, и у меня ощущение, что иду по краю большого блюда с салатом. Так вкусно пахнет луком.
Спустились с большим терпением. Лук-то скользкий. Головомойка, стирка, замачивание крокодилов.  Какое-то счастье туриста, не помню какое по счету. Но очень счастливое, — быть чистым. У ручья симпатичные подушки мха все в капельках. Вырыли очередную яму для палатки. Наступила расслабуха.
Уже ночь. Сильно устал, а написать хочется. Вдохновения нет. Еще сходили в разведку. Посмотрели две седловины. Показалось, трудности около 2Б. Уже под вечер группа пошла обратно, а мне разрешили еще пройти отфотографировать. Как часто бывает, красоты достаются мне одному. На большой высоте ровные-ровные каменистые болота. Там лежал и кое-где еще лежит снежник. От него остался рисунок из полосок камней и подушек земли. Линии плавные, изящные. Так иногда лежат красивые волосы. Живописно разбросаны отдельные большие камни. И над этой странной поверхностью с трех сторон вздымаются вершины, а с четвертой — простор неба, едва окаймляемый дальними хребтами. Вечерняя тишина. У меня ощущение. Что я стою на предпоследней ступеньке перед небом. Вечернее солнце мягко переливается на дальних вершинах, а ближние и без солнца ярко-оранжевые. Острые и изящные. С отвесными стенами и огромным камином посреди. Гребень здесь невероятно изрезанный, острый. А я в двух шагах от него гуляю по равнине и тону в мокрых камушках. Изогнутые дорожки нерастаявшего снега, замысловатые линии геологических слоев, облака… надо слышать эту почти святую тишину. Странный мир разлетающихся и сходящихся линий. Плавный и уверенный почерк природы. С такой свободой и изяществом. То ли одиночество открывает глаза, то ли меня Господь нарочно ставит в такие ситуации. А мне вечно хочется делиться.

Вчера вечером допоздна разговаривали, и я лежал на камне, глядя в звездное небо. Скорее, оно глядело на нас, глядело мне в душу. Молча и внимательно. И молчанием что-то говорило. Если охватишь глазами сразу весь небосвод, то поразишься его единству. Одно целое. Вчера он был в форме яйца. Млечный путь пересекал его наискосок. Двойной полосой. Тетя Нина Собинкова раньше расписывала деревянные яйца. Подам ей идею. Сегодня небосвод неправильной формы. Удивительно, у меня появилось широкоугольное зрение. Мне стало очень интересно видеть мир в целом. Пока оптически J
Еще хотел рассказать про музыку из-под камней, когда внизу течет ручей. 'Динь-динь' в ста местах объемный звук. И про разбойничью радость слалома. В сегодняшней разведке на последнем перегибе меня окликнули, что время вышло, а я сделал вид, что не слышу. Было далеко. Потом прошло еще полчаса или больше. Солнце садилось, группа (по ощущению, не сильно) волновалась. Естественно, разведав перевал и насладившись красотой, я помчался вниз как только мог. А мог, оказывается, немногим хуже здорового. Бег по осыпям, а потом дикий слалом. В объезд камней, повторяя изрезанную кромку ледника. А снежник все круче, а скорость все выше… На пределе управляемости где-то . Как сноубордист объезжаешь большие бугры и камни. О, ноги! Как хорошо, что вы слушаетесь!

10.08.

С вечера все решали, кто пойдет на перевал. Хотят почти все мурмузетки , а ходят они плохо. С ними зависнем и не пройдем. Ну ладно, коли мы пришли сюда чтобы было сложно, интересно и страшно, надо делать сложно, интересно и страшно.
Пришли в то, вчерашнее замечательное место, пообедали, и три дикобраза, обвешанных веревками пошли обрабатывать гору. Сделали первопрохождение 3А 4100м радиально. Какое счастье! Сижу на изъеденном ветрами, издолбанном молниями остром пике и просто лечу. С трех сторон пропасти, а над ними такой простор, что кружится голова. Ребята сильно отстали, и я уже успел дважды получить калоссальное удовольствие: от подъема и на шхельде в расщелине между узким гребнем и вертикальным снежником. Ну что поделаешь, бывает от радости на высоте…

Сижу, смотрю. Далеко внизу буквально под ногами серые скалы страшно щерятся, но голова кружится именно когда смотришь вдаль. На бескрайнюю равнину и другие хребты Тянь-Шаня. Уже холодно. 4100м и соответствующее чувство высоты. Здесь на диких гребнях все нетронуто. Идешь, и балдеешь от мысли, что здесь никто никогда не был, и твоя нога здесь первая. Действительно, не был. Земля дождалась своего ценителя и осмыслителя. Подошла группа. Начались разговоры, команды, споры. Настроение изменилось. Едва уговорил Сережу разрешить мне пройти по гребню чтобы лучше посмотреть спуск в ту сторону. Сверху виден был только сброс высотой не в одну веревку. Удалось сделать фото и оценить сложность спуска. Хорошая 3А.
Ну вот и закончился трудный день. Слава Богу за него. Чувство здоровой усталости и огромной благодарности. Было и трудно, и страшно, а больше приятно. От слияния с гранитом, от высоты и красок, от сделанного дела и приобретенного опыта.
Лежу в палатке. Опять объемно и мощно шумит река. Спина чувствует твердость земли. Незыблемую твердость гор. Они для меня сейчас — как твердая основа жизни. Да, я беглец, но бегство это из круга порочной жизни. Сбежал чтобы вернуться сильным, обновленным. И горы уже не только изолируют, они сообщают свою здоровую, естественную твердость и силу. Спускаясь, заметил, что вновь вернулось то состояние, для которого я не могу подобрать слово. Душа стала как бы больше, спокойнее, довольнее, здоровее. Ее не задевают теперь ее обычные проблемы. Я просто иду. Я играючи иду, танцуя и телом и настроением. Хватает и добродушия и спокойствия и доброжелательности. Не знаю как передать. После восхождения так бывает. Жизнь что ли более настоящей становится. Сегодня первый день такой.

11.08.

С утра писать лень. Прошли мы тропинкой через половину отрогов к перевалу, на котором оставляли заброску. Живописная была тропинка. Я сильно отставал. Фотографировал много и, наверное, вчерашняя усталость сказывается. На спусках коленку боюсь согнуть. Тропинка петляет, из-за каждого поворота открываются новые дали. Стройные ели, разноцветные пастбища, огромные красные скалы над ними. Подарочные картинки, хоть на календарь помещай. Как тропинка выходит на очередной носик, там маленькая полянка, прикрытая снаружи раскидистым деревом. Уютненькое местечко для палатки. А за деревом — улетные дали. И каждое такое местечко я присматриваю чтобы вернуться.

Сидим под скалой, пережидаем дождь. Козырек столь велик, что группа с комфортом поместилась под ним. По траве шуршит дождь и ярко светит солнце. По телевизору опять показывают Западный Тянь-Шань. Хоть бы хребет сменили. С утра шли по тропе, траверсируя бесчисленное количество складок. Луга и лес чередовались, а запахи менялись за каждым поворотом. Нанюхались... Нарвали хмели-сунели. Я никогда не видел, как она растет. Среднегорье здесь лучше, чем на Терскее.
Опять дождь. Сидим в джайлоо , пьем чай с лепешками и маслом. Дастархан, ковры. Уютно, а интересного общения не хватает. Одиннадцать человек в групе, и общаться почти не с кем. Леха только интересный человек. Сергей держится недоступным. А с остальными общения — почти ноль. Когда случайно остаюсь один, как сегодня под камнем, например, попадаю в другое измерение жизни. Я бы назвал полным настроением или полным восприятием. Больше полноты, остроты, яркости. С единомысленным другом это не меркло бы, а восполнялось той общностью, которой в природе нет. Меня еще греет надежда, походить по осенним лесам и перелескам. Так, чтобы слегка запылилось лицо от ветра и солнца. Чтобы умыться из колодца и посидеть на жухлой листве в светло-золотистых березках.
Дождь припустил совсем сильно. Рюкзаки стоят на вытоптанной площадке, по которой течет грязный ручей. А нам хорошо. Хозяин, Назар, неплохо говорит по-русски. Ему 49 лет, и у него пятеро детей. Старший работает в Кургане. Просидели часа два. До заброски не пошли. Как меня достала эта расслабуха. Маршрут, скорее всего, не будет пройден.
Ребята в палатке играют в ростки. Хорошо сидеть и смотреть. А играть совсем не хочется. Мозги напрягать. Старые, наверно, стали.

12.08.

С утра мы против солнца по мокрой и замерзшей траве одолели подъем на перевал за заброской. Сидели, разбирали продукты целых три часа. Натирали туалетной бумагой колбасу, сушили палатки и ели всякие вкусности. Горы были лучезарны. Потом появились такие же облака. Но и это наскучило. Загрузились по самое... У меня кусок сыра килограмм на семь. Сыррр! И колбассса! Теперь крутой спуск. Месим салат ногами.  Упадешь, — трава башка попадет... На спуске по траве коленка ведет себя хуже всего. Трудно. Опять буду отставать. Луковые стрелы, когда идешь вниз, ведут себя как полозья, а когда идешь галстуками , — как веревки, цепляющиеся за ноги. Я пинать правой ногой совсем не могу. И чертовый полох колет руки. Спустились... От спуска у меня осталось ощущение непрестанного ужаса. Теперь я понимаю трусливых девочек:-). Сильно отстал. Догнал группу уже в малиннике. В долине пасутся ослы с детишками. Ниже она становится очень живописной. На противоположном склоне - гигантские плиты, слегка закручивась, круто уходят на полкилометра ввысь. На крутых стыках-ступенях растут ели. Плиты напоминают гигантские бобслейные трассы. Встретил на тропе киргизских детей. Приветливые и солнечные. Какие же они! Настоящие детки! Чабрец они называют кийик-от, а хмели-сунели называется бозунач. Потом узнал, что это бессмертник!

 

Какие же здесь великолепные долины! Ребята бегут. А я не могу. Каждым поворотом хочется насладиться, да ноги не бегут. Вернуться надо сюда. Не спеша пройтись по долинам.
Обед. Теплые камни, голубая река, солнце и искры, и радость мытья. Сыр словно камень на камне лежит. Мою ноги, сижу у реки, улыбаюсь и напеваю почему-то «Заморозки» А. Круппа. Как хорошо. Наверное, потому, что голову вымыл. И чего я все ропщу и ною про себя? Сергей Наташе горсть ежевики принес. Поймал себя на мысли, что тоже хочу ежевики, да собирать некогда, все пишу. А потом понял, что самая существенная радость — подарить, и утешилсяJ.
Переход великолепной долиной. Я ТАКОГО не видел. Не хуже Фан. обязательно надо здесь пройти именно долинами. Они труднопроходимы, но так живописны. Людей мало, туристов вообще нет и не было. Сегодня самый лучший день этого похода.

 

Едим малину. Обожратушки. Пора уходить, но тащите меня, четверо! Здесь удивительные горы. Не зря я вымаливал поход, и это настоящий подарок. Ребята все обсуждают, что они будут есть когда вернутся. А я уже не хочу отсюда. Осталось шесть дней.

13.08.

Дежурим. Боролись с горелкой и побороли за час. Стресс.
Сегодня подход под перевал Афлатун 1Б. Раньше через него ходили в межсезонье. Много лет уже не ходят, и подробной информации нет.
Идется — хуже некуда. Голова кружится, и даже стоять трудно. В животе кружит, и пульс очень слабый. Сидим, думаем куда идти. Вынужденный отдых, а мне - щастье©. Первых две развилки прошли правильно. Третью — нет. Набрали метров двести по живой осыпи. Придется спускаться. Что мне делать со своей интуицией? Мне было очевидно, а спорить лишний раз не решился. Теперь помысл кичит. «Ну вот ведь, знал же!» В итоге спустились совсем. Поняли, что вообще не в ту долину полезли. На спуске упал и сильно согнул ногу. Ободрал руку. На обеде мы с Диванычем халву просыпали в камни. Потом поехала подо мной крупная, почти чемоданная осыпь. Выпрыгнул, но опять сильно напряг ногу. Потом разведка последнего, третьего варианта. Водопады, тупик. Перевал пропал... Пятница, тринадцатоеJ Зато ежевики много вкусной. Идем обратно, киргизы уточняют где перевал на два маленьких слова. Р-Р-Р!!!. А мы целый день карячились!

 

И в разведке мы с Сергеем, увидев второй водопад, решили, что это не то ущелье. Решили отказаться от перевала и идти другим маршрутом вниз по долине. На обратном пути, идя последним, Сережа в третий раз поговорил с чабанами. И решили сделать еще одну попытку. Группа убежала вниз на целый переход. Сбегали вернули. Идем на вчерашние ночевки, и завтра опять неизвестность. Весь этот узел - сплошное нагромождение пиков и стенок. Под разными углами. Ущелья извилистые, множественные, непредсказуемые в своих поворотах. Часто обрываются внезапно. По-видимому, здесь стык разных плит с наклонным залеганием слоев. Хаос,великолепный хаос

14.08.

Афлатуневаем второй день. Киргиз под пыткой выдал еще подробности. Пока шел, подумалось, какие люди талантливые бывают. Работоспособные. Вздохнул о себе, что рожденный ползать летать не может. А шел, уткнувшись мордой в осыпь. Буквально, рожденный ползать вот таким образом. Уже которую ночь снятся сны. Сегодня — приятные. Как будто попал в свою школу. Хожу, смотрю. Ни одного знакомого лица. Потом встретил одну учительницу, она сразу не узнала меня. Прослезились, я особенно. Потом попадаю в место, которого на самом деле нет, но которое мне в детстве снилось. Это череда пирамидальных тополей, растущих якобы за нашим домом. А я по ним наполовину лазаю, а наполовину летаю. И мне очень хорошо, как в тех детских снах, и даже лучше. На этот раз я летаю с фотоаппаратом чтобы показать мир моего детства. Потом какие-то неизвестные, но родные дома. И крик дежурныхL Что ж, полетали, теперь пойдем ползать.
А вечером недолго, но душевно пели. Так хорошо. Сквозь звездочки хвои сияли звезды.
Опять не тот кулуар. Удовольствие разведки, вид с высоты орлиного полета, нашел, куда надо было идти. Спуск коряков и корячек.  Это надо видеть как наша гусеница-тридцатисеминожка ползет.

Ленка К. наложила запрет на фото и на наши мужские разговоры о том, как она раскорячиласьJ Это был кулуар имени Двух Диванов — правого и левого. Мы спустились с левого. Диваныч чудом нашел тропу! Чабаны говорят, здесь лет десять назад баранов гоняли. Сергей решил возобновить традицию. Блея, мы столько перлись по скалам и колючим кустам, что и правда почувствовали себя баранами. Как назло, я без перчаток. Малина, шиповник, вода, солнце, шершавые скалы совсем высушили кожу. В общем, мои узловатые мозолистые лапы — не для покрытых солнцем плечJ
Этот Фуфлотун постепенно сдается. Вышли в долину над водопадами. Загораем на больших плоских камнях, купаемся в горной речке (насколько там можно купаться). Мама и отец Мефодий, я поехал на курорт!
Только что было море звенящих играющих водопадов, и вот уже пустыня. Потом снег, потом опять жаркая пустыня, потом незабудки, и после них болото. Это мы идем вверх. За болотами ромашковые поля. На мху — невиданные мною малюсенькие синие цветочки. Ну и лоси мне достались! Все отстаю и отстаю. Наверное, фотоаппарат отяжелел. Догнал со зла, только закапывание пота в глаза сильно достало. А лоси все ближе... Опять развилка. Этот перевал — какая-то тайная комната. Ну ничего, четыре кулуара облазили, теперь еще четыре седловины разведаем. «И были, сказать откровенно..» - первое, что просится сказать. Не зря уже десять лет как не гоняют баранов на эту единичку Беее...

Ну, Ваше Афлатуншество! Сдался-таки двойным штурмом. Мозговым и ломовым. Подумать крепко пришлось, сложив все намеки: бараны, бывший серпантин, которого нет, конский щавель, остатки тропы, что баранов по камням стараются не гонять, старую кость, в бахрому превратившуюся консервную банку, карту и азимут, наконец! Физически поднималось крайне тяжело. Набор 1300м, и из них 500м страшного велосипеда. Доходишь до отчаяния. Рассердился на свою немощь, сжал зубы и попер. Одно помогало кроме молитвы: шагал и учил ножку ходить. Последние 30 метров — скальный взлет. Издалека смотрится внушительно, а на самом деле длинными зигзагами все эти скалы проходятся по полкам. Только в двух местах надо на метр подлезть. Поднялся и дико, надрывая глотку, заорал: «Перевал!!!». Не сдержался, так хотелось обрадовать тех, кому предстояло еще полчаса ползти неизвестно куда. На перевале холодина, ветер, и уже темнеет. В голове гудит от высоты и усталости. Впереди видно примостившееся на ночь озеро и светло-оранжевые блики от солнца на гигантском, высотой в полтора километра уступе за ним. Пришел Сережа, и мы раскопали записку четырнадцатилетней давности. Полиэтилен превратился в лохмотья, крышка банки проржавела. Ходили поляки в 93 году. Нам понятно, почему сюда никто не ходит. Дико, трудно, а меня распирает радостью от этого. Ну вот, пока писал, получил по башке градиной.

15.08.

Ночь была холодной. Ногу дергает, подстудил.Бежим по тропе к озеру. Джайлоо. Старый киргиз накрыл дастархан. Так колоритно сидит. Мы знаем с десяток общих слов, но мы друг друга понимаем. Жесты, глаза. Общечеловеческие вещи универсальны. Играет приемник что-то по киргизски. Приятная музыка. Вокруг палатки к колышкам привязаны козлятки. Ленка Васюкова с одним из них решила пободаться. Долго и по-доброму поговорив, отправляемся в путь. Ну вот и озеро показалось. Какое счастье! Такое видишь раз в жизни, и оно идет в копилку сердца навсегда. Это темно-синее озеро и лучезарные стены за ним наподобие крыльев бабочки. Стоило только помолиться: «Господи, покажи мне красоту. Творче мой и красоты, Твою красоту». Бежал и стрелял как охотник, потому что напросился пойти другим берегом без тропы чтобы улучить лучший вид. Боялся, что группа будет недовольна. Насладился благодарностью набегу. Опоздал не намного, да и они еще расслабились.
Другая долина. Все бегут, а я вприпрыжку. Душа непрестанно поет: «Слава Тебе, Господи, слава Тебе». Здесь нет некрасивых долин. Здесь каждый поворот восхищает. Только подумаешь: «не буду тратить пленку, это мы уже видели», как вдруг увидишь что-то восхитительное. Я СЮДА ПРИДУ. И эти красно-фиолетовые стены, становящиеся полупрозрачными в запредельной выси, никогда не забуду!

После засыпанного щебенкой переметного русла началась тропа. Бежим наперегонки. Как заколебало тщеславное мелкое, волнительное чувство. Я насквозь фальшивый. Не живу, а играю. Опять быстро и красиво пошел, да один на правильную тропу вышел, а группа, не послушав, закопалась надолго. Ну какой я хорошенькийJL!
Опять не подошли под перевал, как планировали. Усталость, поход срывается, пошли неприятные разговоры в группе. Под большим вопросом даже четверка. Перебрали все возможные варианты. Шанс последний. А я считаю, что поход удался. Руководитель, отчасти, — тоже. Информация собрана ценнейшая. И я тоже знаю, зачем сюда вернусь. Правда, я имею право руководить только двойкой. Собрать бы сильную группу. Пройти великолепные долины и разведать новые перевалы. Отснять те, которые пройти не удастся. Здесь не очень сложно. На нашу 3А я залез без веревок, без опасных ситуаций и быстро. Правда, с этой стороны он и есть 2Б. Вопрос, под каким видом выкладывать в Интернете информацию.

Второй вечер наслаждаемся грозами. Вчера двойное эхо отражалось от огромных стен. Итого, три раската. Богатый, захватывающий звук. А сегодня разноцветное облачко пучилось перед нами и стреляло само в себя. Сразу веерами молний из маленькой лилово-голубой головки в нежно-розовую основную часть. И все это видно в дырку в темно-фиолетовых облаках. Ночью меня разбудил сильный раскат грома. Вылез фотографировать грозу и увидел… звезды. А гремело далеко и сильно сверкало. Когда сверкала молния, в противоположной стороне темные горы на слегка более светлом небе становились светлыми на темном небе, а в стороне грозы, почти над нами, темные облака на звездном небе становились желтыми, а небо синело как днем. 36 лет прожил, а не думал, что так бывает.

16.08.

У нас морозная свежесть. Иней вездесущ. Даже на кружке с горячим чаем. В мисках, в палатках. Вытряхивание тента — настоящая пурга. Сергей достает не помятый лист карты. Сейчас мы его потопчем. По замерзшей траве, плавно набирая высоту, входим в поворачивающую на восток широкую долину. Отстал и остался в тишине. Ромашки повернули личики к еще не восшедшему солнцу. Ждут. Как антеннки нацелились заранее. Так и хочется назвать: «От нощи утренюет дух мой к Тебе, Боже».

Все цветы замерзшие. В колючках инея, засыпанные инеем. Грохнулся на четвереньки на обледенелых камнях. Растянул палец на руке и долбанул здоровую коленку. Сергей рассказывает про Памир, про ущелье Саук-Сая, которое без техники и лошадей прошел только Крыленко, да он сам. Страшно трудно и непредсказуемо долго. Думаю, и зачем Господь сотворил такие места? Наверное, для таких неуемных духом. Чтобы им интересно жилось.
Перевал, весь засыпанный инеем, вместе с облаками, висящими перед ним, напоминает дорожку в небо. Хочется разбежаться и воспарить. Уходим всей толпой на гребень хребта искать другой перевал с тем же названием, толко 2Б.
Закончился самый трудный и самый насыщенный день нашего похода. Вот теперь полностью чувствую, что поход состоялся. Свою годовую порцию гор я получил. Налазился вдоволь, с адреналинчиком и смыслом. Мы прошли (по гребню) перевал, который не ходился 21 год(!) Открыли другой, 2Б и спустились по определяющей стороне. Люблю гребни. А сегодня мы прошли по узкому скальному гребню километра два. Я рад, что нам удалось спасти спортивную часть похода и значительно пополнить первооткрывательскую. Новая 2Б отснята с обеих сторон. Утром после заиндевевшей седловины перевала Туюк-Тор всей группой поднялись на осыпной гребень и вдруг решили, что мы видим перевал, и этого достаточно чтобы записать себе его прохождение и вообще четверку. Обалдеть. Сил и дней пройти нормально, правда, уже не было. И тогда я предложил и настоял на идее пройти перевал малой группой добровольцев-дикобразов, а остальным спокойно идти вниз и ставить лагерь. На счастье, многие отказались записаться в дикобразы, и затея стала реальной. Нас осталось четверо. Потом Сергей предложил чтобы остальные разобрали наши рюкзаки и разложили по своим. Они согласились, хотя нам и неудобно было грузить других ради своего удовольствия. Спасибо им за это. Итого, получилась мобильная группа из 4-х человек. Леха, Диваныч, Виталик и я. Взяли веревки и рванули дальше по гребню. В две связки, прямо как альпинисты. Рюкзак, куртку и перекус взял только я. Воды вообще не взяли. Представляете, что с нами было вечером к исходу ветренного трудного дня? Было холодно очень. Облака нижней кромкой весь день висели напротив нас. От холода у меня внезапно сели батарейки в фотоаппарате, да так, что он как будто сломался. Так что, красоты будут сняты только на мыльную цифру.

 
Было классно, очень-очень. Не знаю, чем классно. Наверное, тем, что все очень настоящее. Каждый камень надо пощупать прежде, чем наступить или схватиться. Все время думаешь, насколько он крепко держится, и что будет, если он выскочит. Иными словами, каждый шаг делаешь с ответственностью за свою жизнь, и это, наверное, причина такого душевного подъема. Удовольствие от успешно решенной трудной задачи, от нового опыта и старого, вечно нового потрясающего опыта общения с горами.
На спуске после веревки дюльфера было трудно. На каменном ложе был тонкий слой щебенки. И таких кулуаров метров 300 по высоте. Идти надо осторожно, даже виртуозно, чтобы не поехать или поехать так, как надо и докуда надо. И здесь сочетаются чутье и мысль и верное тело.  Еще, наверное, и от этого здорово. У меня чувство, что сегодня пик похода. Впереди два не очень трудных дня и красоты озера Сары-Челек. Слава Богу за все!

17.08.

Эх, последний взгляд назад. Прощайте, высокие горы. Может быть, до свидания. Желтокаменный ручей превратился в реку, и она образовала каньон. Веселое хождение по воде. Под водопадиками подушки пены по бедро глубиной. Ну вот и штанишки постирал. Вода не холодная, можно встать посреди речки и не спеша фотографировать. На камне у реки — россыпи переспелой малины. Леха шутит: «Не зная броду, пусти вперед Рому». Ну, так уж получилось, что мое шило погнало меня исследовать каньон. С какой свободой мы шлепаем по воде.  Пройдя каньон, ребята предпочли вылезти на берег, а зря. Теперь группа бедная лезет вверх по малине, по скользким камням в траве. А я ем утреннюю кашу, загораю, потом шлепаю где мне удобнее. В конце концов и мне пришлось выйти на берег. Ну вот и озеро, его верховья. Нам еще перевалом его обходить. Остановились на берегу, заплатив пошлину леснику. Пляжная обстановка. Валяемся на мелкой теплой гальке. Озеро меняет свой цвет. Диваныч что-то бренчит с загадочным выражением лица. Прям как в старые времена: поход заканчивается на море. Пустили в море «крокодила» — бревно.  И давай его камнями расстреливать. А я лежу на пенке и то одну сценку подсмотрю, то другую. Наконец- то Коля попал в бревно. На душе мир. Перед нами огромное озеро в лесистых берегах.
Блаженное чувство отдыха. четыре часа валяюсь на берегу, и не хочу ни вставать ни думать о житейском.

Ребята, правда, все время развлекают своими шутками. Два раза поели. Небо разноцветно погасло и распахнулось на нас своими звездами. Так хорошо. И долго хорошо. Прожита одна из лучших частей жизни. Оставила свои живительные, светлые следы. На долгую память. Совершилось! Не совсем верится. Всего две недели. Две недели счастья.
Хотел взять гитару, спеть потихоньку. Не дали. Ребята что-то бренчат совершенно не к месту. Да у меня в душе давно уже своя музыка. Тихая и мощная.
Передо мною ширь озера. Сижу, переполняет меня несказанное. Собственная немота так сильно ощущается когда думаю, как выразить это чувство. Гладь. Над нею темные складки ближних отрогов. За ними — серее. За ними — еще светлей. И над всеми — летящий светло-серый гребень. А дальше я нарисовал бы гребень облаков, еще один, и растворил их в небе. Как легко хочется благодарить. Как хочется смотреть и вливаться в чувство гор.
В озере рыбы, ихже несть числа. Здесь все живет. Над водой летает мышка. Я ее вижу по звуку, как и она меня. Ну когда же они закончат мучить гитару?
Совсем стемнело. Показался млечный путь. А горы с отражениями своими взяли меня в свои мягкие объятья. Правда, я уже сплю. Гитары так и не дождался. Спокойной ночи. Надеюсь что увижу утреннее солнце над гладью озера в сиянии берегов.
Нет, тема продолжается. ПолуРома от них переехал, а ПолуРома остался. Первый лежит на пляже и смотрит на звезды, а второй греется в палатке.

18.08.

Перевал Ашуу. Обход через озера через перевал. С утра искали тропу, да так и залезли в непроходимые заросли и в болото. Потом долго ползли по глубокому желобу тропы. Кто-то на камне прямо посреди тропы написал поздравление с днем рождения Лехе.
Ветер. Потные женщины. (вылезают из-за седловины). Утром после болотных зарослей и хлюпающих ботинок — тропа-желоб. Но мы все равно счастливее людей, идущих сейчас по улицам и едущих в машинах. Ну вот и подтверждение:

Иду вниз плохо. Третий раз промочил с трудом высушенные на себе ботинки. поскользнулся в речке, и сел ногами в воду. Вывернул коленку. Не очень сильно, но чувствительно. И, главное, на простом месте. Мгновенный ответ на мысли. Только с досадой подумал на Ленку К, что сейчас будет долго переходить, да еще осудил за все сразу. Тут же грохнулся сам. Мозоли распарились. Два ногтя сидят на мозолях. Слезут вместе с оболочкой пузыря. Это плата за позавчерашнюю вылазку. Идем сквозь плодово-ореховые леса. Западный Тянь-Шань — родина грецкого ореха. Какие живописные деревья. Но жара еще великолепнее. Идти тяжело. До нижнего конца озера еще 500 метров набора. Жара. Ни облачка. Солнце как будто прибило все к земле.
Вот и сдохли верблюды. Успели к озеру вечером. Солнце в глаза. Освещение убитое, снимать нечегоL  Сразу полезли купаться. Купается, я бы даже сказал плавается. Заплыл метров на 50 и глянул вниз. Сияние голубых лучей, уходящих вниз и теряющихся в глубине. Совсем не страшно. Сияние дружественных гор. Вода-то оттуда. Думали, Сергей пошел встречать отставшую часть группы (я трижды схалявил, срезав серпантин по тропе, а то бы я с ними долго шел). По горячности сорвался ему сообщать что все пришли. Оказалось, он пошел договариваться насчет автобуса. Короче, пока я ходил, они поели плова и нашли автобус. Ждали, были слегка недовольны. Уехали в набитом ПАЗике с изрядно выпившими киргизами. Это коллектив какой-то ГЭС. Поэтому они неплохо говорят по-русски, а водка заставляет их говорить много. Всю дорогу одна тетка шутила наперегонки с другой. Их главному, татарину, все среди наших невесту искала. Торговались в баранах за Ленку. Якобы ей в России все равно замуж не выйти. По секрету мужик один признался, что у нас замечательные девушки. Про себя я ехидно скривилсяJ. Злыдень. Лешу тоже все женить хотели и здесь оставить. Он чернявый такой, на голову бритый, а на тело волосатый. Отшутили, что якобы у него есть жена. Потом захотели петь «Ой, мороз, мороз». Когда я спросил, а что у них, своего спеть нечего, тетка стушевалась. Не знают они своих песен, а так хотелось послушать.
Заехали в местный музей. Посмотрели чучела, макеты, дарвинистские картинки. Интересно было прочитать про геологию. Вся эта компания с детьми ехала на турбазу. Так они отдыхают. Девушки помоложе все расспрашивали, как это там в горах, да как мы ходили. Ленка давай рассказывать как круто, да какие мы крутые. Я показал им на фотоаппарате кое-что. Загорелись. Говорят, мы и не знали такого. Живут здесь, а съездить лень. Тетка самая активная как меня увидела давай шушукаться «отче наш». Потом отвлеклась, потом опять. И так по кругу. Потом осмелела. Что-то пьяно шутить по поводу отпущения грехов и т.д. Раскусила. Опять, как два года назад мужичок на таджикско-узбекской границе. Не скроешься. Я игнорировал да отшучивался. Правильно ли?
На турбазе нас все приглашали танцевать, но после 25*1.2км мы и так спонтанно танцевали при ходьбе. Ужинали и смотрели на их танцы. Ничего национального. Местная попса.
Ночь черная, теплая, звенящая и стрекочущая. На палатки залезло 2 богомола. Страшный, эффектный зверь. Мне неприятно что его так назвали. Снимали со вспышками их боевые стойки.

19.08.

Суматошная неустроенность отъезда сменилась праздником отъезда. Водитель не подвел. Не спеша собрались, поели. Я очень душевно поговорил с хозяином турбазы. Интеллигентный мужчина 42 лет и еще более интеллигентная жена. Честные и приятные в общении. Четверо детей крутились рядом. На фото видно, какие они чУдные. Турбаза в упадке. Большая часть зданий разрушена. Но та веселая компания, что подвезла нас вчера, довольна. С утра музыка.
Едем. Бахадыр, водитель, привез нам два арбуза и дыню. На дорожку ее едим, и едем. Пишу и пропускаю как маячат вдалеке наши горы. А то расплакался бы.
Скоро связь будет.
Про базар, плов и восхождение на Сулейман-гору писать уже сил нетуJ

Утром 20.08 под крылом самолета блеснули хребты и утонули в потоках солнечного света, оставив солнечное чувство на всю оставшуюся жизнь.

 
 
 

 


blog comments powered by Disqus
 

Комментарии  

 
0 #1 DmP 2009-12-19 00:27 Про скороварку.Цитата:
Наташа спрашивает: «Не взорвется ли? Ты испытывал?». Вообще-то, глупый вопрос…Взорвать и померить, при каком давлении она взорвется?

Почти. Надо заполнить водой и гидропрессом довести до давления в 1,25 раза выше рабочего и убедиться что не лопнула. Это называется гидроиспытанием .
Так, что вопрос Наташи был вполне нормальным.
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Сейчас 16 гостей онлайн

Похожие материалы